19.06.2026
00:57

Попробую отбить ещё одну атаку на Высоцкого (Заметка неспециалиста)

 

- Кому она нужна, если не специалист?

- А вдруг…

.

Давно я не смотрел “Место встречи изменить нельзя” (1979) Говорухина. Не помню, чтоб фильм меня взволновал глубоко. Да и не могло быть иначе. Разве может быть глубоким детективный фильм? Если потрясала Говорухина “Вертикаль” (1967), то из-за гениальных песен Высоцкого. А тут, в “Месте…” песен нет. В игре же актёров я не разбираюсь. Глубину в литературном источнике братьев Вайнеров Говорухин выбросил. Братья даже потребовали снять их фамилии с титров. У них главный герой Шарапов и его борьба с укоренившимися в милиции жестокостью и игнорированием законности. А у Говорухина – фильм под Высоцкого, который сделан сложным: хороший-плохой. Что лучше всего выражено в несколькосекундной сцене стрельбы Жеглова по убегающему хорошему бандиту Левченко.

И вот читаю “фэ”:

“Но вот ключевой, можно сказать, эпизод в его последнем фильме "Место встречи изменить нельзя" -- когда Глеб Шарапов... тьфу, Жеглов... когда этот Жеглов поднимает револьвер, чтобы убить убегающего почти хорошего бандита, потом опускает, потом снова поднимает, -- сыгран тяп-ляп. Момент опускания выглядит неестественно, неубедительно, наигранно, грубо, показушно, халтурно, фальшиво, слабо. Полагаю, некоторые шибко образованные задумаются на этом месте, почему я не употребил их любимого "не верю"? Уж конечно, не потому, что "верю"” (Александр Бурьяк. http://bouriac.narod.ru/Vysotsky.htm).

Я это прочёл и почувствовал обиду за Высоцкого. Позже я вычитал очень точные слова, почему это у меня случилось. Очень уж харизма у Высоцкого была позитивная.

Но.

И то и другое – субъективны. Например, я же Высоцкого – было время – ненавидел. Он часто наезжал в Одессу. А там – за тысячу километров от меня – жила моя любимая (в будущем жена). Но в то время был ещё большой вопрос, пойдёт ли она за меня. А она была деятель в КСП (всесоюзное движение клубов самодеятельных песен). И они устраивали бардам – так тех тогда называли – квартирники, так называемые. Записывали там их на магнитофоны. Так я думал. А одесские КСП-шники, оказалось потом, его не любили. Но я не знал. И понимал, что устоять перед Высоцким никакая женщина не может. А мне моя была лучше всех. Значит, и Высоцкий мимо неё не пройдёт. И – я его ненавидел.

Судя по количеству негативных определений у этого Бурьяка, он тоже очень субъективен по крайней мере к описанной сцене. – Может, в самом деле там халтура?

Смотрю эту сцену в компьютере.



Первое поднятие и опускание пистолета происходит за долю секунды. Второе поднятие пистолета медленное – 2,5 секунды.

И со скидкой на субъективность Бурьяка я просто не верю ему. Я, правда, не спец, ничего плохого в сцене с пистолетом не вижу.

И подтверждением хочется считать другую оплошность Высоцкого-актёра в сцене около разбираемой:

“По моему неискушённому некинокритиканскому мнению, есть в этом замечательнейшем фильме одна сцена, которая очень слаба. Если бы эта слабость была проходной, незаметной, быстро забываемой под давлением перипетий сюжета – то и ладно. Однако она стоит почти в самом конце заключительной пятой серии, и никуда от неё не деться.

Это сцена убийства Левченко. Вот как она описана в романе братьев Вайнеров:

“Пасюк хозяйственно собирал сваленное на снегу оружие, бандитов, обысканных и уже связанных, сажали в тюремный фургон “черный ворон”, милиционеры с винтовками из оцепления смотрели на меня с любопытством. У дверей “воронка” стоял Левченко.

— Руки! — скомандовал ему милиционер. Левченко поднял на меня глаза, и была в них тоска и боль. Протянул милиционеру руки.

Я шагнул к нему, чтобы сказать: ты мне жизнь спас, я сегодня же...

Левченко ткнул милиционера в грудь протянутыми руками, и тот упал. Левченко перепрыгнул через него и побежал по пустырю. Он бежал прямо, не петляя, будто и мысли не допускал, что в него могут выстрелить. Он бежал ровными широкими прыжками, он быстро, легко бежал в сторону заборов, за которыми вытянулась полоса отчуждения Ржевской железной дороги.

И вся моя оцепенелость исчезла — я рванулся за ним с криком:

— Левченко, стой! Сережка, стой, я тебе говорю! Не смей бежать! Сережка!..

Я бежал за ним, и от крика мне не хватало темпа, и углом глаза увидел я, что стоявший сбоку Жеглов взял у конвойного милиционера винтовку и вскинул ее.

Посреди пустыря я остановился, раскинул руки и стал кричать Жеглову:

— Стой! Стой! Не стреляй!..

Пыхнул коротеньким быстрым дымком ствол винтовки, я заорал дико:

— Не стреляй!..

Обернулся и увидел, что Левченко нагнулся резко вперед, будто голова у него все тело перевесила или увидел он на снегу что-то бесконечно интересное, самое интересное во всей его жизни, и хотел на бегу присмотреться и так и вошел лицом в снег...

Я добежал до него, перевернул лицом вверх, глаза уже были прозрачно стеклянными.

И снег только один миг был от крови красным и сразу же становился черным. Я поднял голову — рядом со мной стоял Жеглов.

— Ты убил человека,- сказал я устало.

— Я убил бандита, — усмехнулся Жеглов.

— Ты убил человека, который мне спас жизнь, — сказал я.

— Но он все равно бандит,- мягко ответил Жеглов.

— Он пришел сюда со мной, чтобы сдать банду, — сказал я тихо.

— Тогда ему не надо было бежать, я ведь им говорил, что стрелять буду без предупреждения...

— Ты убил его, — упрямо повторил я.

— Да, убил и не жалею об этом. Он бандит,- убежденно сказал Жеглов.

Я посмотрел в его глаза и испугался — в них была озорная радость.

— Мне кажется, тебе нравится стрелять, — сказал я, поднимаясь с колен.

— Ты что, с ума сошел?

— Нет. Я тебя видеть не могу.

Жеглов пожал плечами:

— Как знаешь...

Я шел по пустырю к магазину, туда, где столпились люди, и в горле у меня клокотали ругательства и слезы. Я взял за руку Копырина:

— Отвези меня, отец, в Управление...

— Хорошо, — сказал он, не глядя на меня, и полез в автобус. Я оглянулся на Пасюка, Тараскина, взглянул в лицо Грише, и мне показалось, что они неодобрительно отворачиваются от меня; никто мне не смотрел в глаза, и я не мог понять почему. У них всех был какой-то странный вид — не то виноватый, не то недовольный. И радости от законченной операции тоже не видно было”.

Что же теперь видим в фильме. Я не буду останавливаться на неточностях, которые не имеют отношения к делу: разумеется, это кино, и режиссёр не только в каких-то эпизодах физически не может следовать первоисточнику, но и имеет полное право трактовать его на свой лад, высказывать авторское видение. Мне это совершенно понятно, никаких вопросов нет, хоть я и люблю, когда снимают максимально близко к первоисточнику. Речь пойдёт именно о тех моментах, которые ослабляют сцену, а, собственно, и весь фильм.

Для начала скажу, что Виктор Павлов – замечательный актёр. Ну, вот, правда, не кривя душой. Сколько бы его ролей ни посмотрел – все запоминающиеся. Прекрасный актёр. Но Левченко из него – по попаданию в образ – на 3 с плюсом. И дело тут вовсе не в том, что Левченко по книге – чуть старше Шарапова, и комплекции Эвандера Холифилда. Вовсе нет, это, разумеется, можно перетерпеть. Но дело в типаже, так сказать, лица Павлова. Левченко – это бывший заключённый, прошёдший штрафбат. Может, он и подотъелся чутка на ворованных харчах, но чисто по его характеру, по мировоззрению понятно, что это не свинья, опустившаяся в физическом плане, а опытный боец, держащий себя в форме по-суворовски, чтобы в любое время пойти на дело. По его движениям во время побега это видно в том числе. И лицо у него должно быть голодного волка.

А в сцене, когда Павлов произносит:

— А там сидит этот кодило недорезанный, крыса тыловая, рожу раскормил красную – хоть прикуривай…

извините, но смеяться в этот напряжённый момент хотелось не только мне, но и всем тем, с кем я смотрел и пересматривал этот фильм.

Так вот, Левченко с лицом, которое чуть дальше от “А в тюрягу — не-е, в тюрягу больше не сяду. В жизни больше не сяду...”, и чуть ближе к “Там же плохо кормят!” бежит от конвоя. Шарапов успевает вполне доходчивым жестом опустить ствол винтовки конвоира, прицелившегося в Левченко, и вполне доходчиво крикнуть: “Не стрелять”. В принципе, здесь порядок – закричал стоя или на бегу – не так важен. Но вот дальше…

Дальше, напоминаю, Шарапов “остановился, раскинул руки и стал кричать Жеглову:

— Стой! Стой! Не стреляй!..”

Жеглов не просто стреляет вопреки Шарапову, он стреляет рядом с Шараповым, почти сквозь него. То есть настолько хочет выстрелить, что не боится задеть друга. Шарапов в определённое мгновение понимает, что Левченко бежит быстрее него, и начал бежать раньше, поэтому его вовремя не догнать. Остаётся только заслонить своим телом. И вот он стоит посреди снега, раскинув руки, и кричит именно Жеглову, прямо в глаза: “Стой! Не стреляй!” И после выстрела снова кричит – дико орёт – именно Жеглову: “Не стреляй!”. Согласитесь, это очень сильная сцена. Которой вовсе нет в фильме.

Обратите внимание также на ещё две вещи. Первое – Шарапов кричит не “Не стрелять!”, как в фильме, обращаясь как бы ко всем обезличенно, а именно “Не стреляй!” — обращаясь только к Жеглову. Именно Жеглов для него та фигура, единственная, которой он не доверяет в этом вопросе, чью жестокость хорошо знает.

И второе: он называет Левченко “Серёжка”. Это вполне понятно, потому что Левченко – молодой парень, и потому что они были близкими друзьями. Но по фильму таких близких отношений нет и в помине, они потеряны в сценарии, потеряна пронзительность утраты Шарапова. Он не друга-однополчанина спасает, телом закрывает от пули, а просто знакомого какого-то, который оказал ему услугу – не выдал бандитам. Ценность их отношений смещена именно к этому моменту, а не к той дружбе, что была на войне. Поэтому Шарапов в фильме нигде не называет Левченко “Серёжка”.

И вот Левченко убит. Шарапов вместо последнего крика Жеглову “Не стреляй!”, кричит уже упавшему Левченко “Стой!”. Корявость сцены нарастает.

Подбежал. Левченко вместо того, чтобы упасть на лицо, упал на спину. Переворачивать его смысла нет. Как нет и “глаза уже были прозрачно стеклянными” и “И снег только один миг был от крови красным и сразу же становился черным”. Левченко в своей шинели и с ровным пробором лежит, как подстреленный комиссар. Или прилёгший отдохнуть. На нём нет ни крови, ни грязи, ни снега, ни щетины, кстати.

И теперь о главном. Подбегает Жеглов. И вместо оригинального диалога есть такой:

Ш: — Ты убил человека.(зло)

Ж: — Я убил бандита. (недоумевающе)

Ш: — Он пришел сюда со мной, чтобы сдать банду. (зло с обидой)

И дальше следует то, что лично для меня если и не ломает весь фильм напрочь, то делает в нём огромную вмятину с кучей трещин. Жеглов, с зачатками совести поведя взором по земле, тянет мягко:

— Ааа…

И делает лицо сначала “Блин, как с Шараповым неловко вышло, только мы обнялись и стали ближе, а тут это; если бы я знал, то конечно, не стал бы стрелять”, а потом “Ну, в общем-то, и хрен с ним, убил и убил. Шарапов подуется и забудет; я что ему, менее важен, чем этот бандюган?”

Удивительно, казалось бы – даже не одно слово, а одна буква, один звук, один возглас…

На кинопоиске написано, что братья Вайнеры делали и сценарий к фильму. Я, в принципе, могу представить, почему они так сделали в этой сцене. Могу домысливать, допридумать кучу оправданий. Но никогда не соглашусь, что они сделали лучше – даже с учётом очевидной отговорки, что сценарий немного видоизменили под Высоцкого.

Его Жеглов не должен был себя так вести. Могло ведь случиться так, что сцена, не совпадающая с оригиналом, могла совпасть и быть продиктованной фильмом. Но вот нет, и три раза нет! И Жеглов Высоцкого не мог так расстроено и меланхолично протянуть “Ааа…”” (https://fantlab.ru/blogarticle52520).

Согласитесь, что довольно тонкий анализ. А фальши с подниманием и опусканием пистолета человек не заметил.

Потому что её и объективно нет.

21 января 2024 г.

02.06.2026
14:23

Проверим-ка американский разбор песни Окуджавы

27.05.2026
21:50

Неужели киношники молча бастуют против СВО?

15.05.2026
08:52

Позорное «ещё» искусствоведа Екатерины Андреевой

13.05.2026
10:39

Ай-яй-яй! Как нехорошо!

08.05.2026
15:28

Можно себя уверить

07.05.2026
09:14

Ноль-люди

30.04.2026
11:39

Откровения в открытом и зашифрованном виде

25.04.2026
10:22

Словоблудие?

21.04.2026
11:55

Поражение. – Но и поражение учит

16.04.2026
21:16

Отчёт

15.04.2026
18:31

Трудно этому подобрать название

13.04.2026
10:22

Чиканулся

09.04.2026
12:31

Жаль иных западников: не умеют любить Россию

01.04.2026
16:59

Отстоим Шишкина?

27.03.2026
10:33

Смогу ли я?...

18.03.2026
19:15

Моя сомнительная затея

16.03.2026
11:33

Зачем опять об этом

12.03.2026
13:09

И опять этот я, Моська, и Слон, Кира Долинина

11.03.2026
18:03

Переворот в сознании