стихи из книги

«ОСЕНЬ В ПЕРЕДЕЛКИНЕ»

* * *

...Я маленький и бесконечно рад,

Гоняя льдышку по проезжей части.

Я счастлив тем, что пахнет снегопад

Таким душистым, неизбывным счастьем.

...Я взрослый, загрустивший человек.

Шагаю, отягчён служебным долгом,

И чувствую, как детством пахнет снег,

Пусть этот запах будет долгим-долгим.

* * *

И каждый взрослый шаг

Меняет что-то в детстве:

Всё так же и не так

В неизменимом действе,

Содеяв невпопад

Не подлость — глупость просто,

Гляжу туда, назад,

Где я пониже ростом,

Где возникает вдруг

Один мальчишка скверный,

Плохой, неверный друг...

Такой ли уж неверный?

СОЛДАТСКИЙ СОН

Мне снится сон! Уже в который раз:

Осенняя листва в морозной пыли,

Приспело увольнение в запас,

Друзья ушли,

а про меня забыли!

Наверно, писарь — батальонный бог —

Меня не внёс в какой-то главный список.

А «дембель» близок, бесконечно близок,

Как тот, из поговорки, локоток.

Я вновь шагаю по скрипучим лужам

На ужин

строевым, плечо к плечу,

Смеётся старшина: «Ещё послужим!

А? Поляков?!»

Киваю и молчу...

ПРОГУЛКА ПО МОСКВЕ

Я ищу девятнадцатый век

В подворотнях,

Как неярким апрелем припрятанный снег

От лучей посторонних.

Старый дом. В нём уже не зажжётся окно:

Новоселье — поминки.

Мне шагать через век — от Бородино

До Ходынки.

Есть в модерне какой-то предсмертный надлом...

Переулки кривые.

Революция за поворотом. Потом

Сороковые.

Где-то рядом автомобили трубят

И дрожит мостовая.

Мне в глаза ударяет высокий Арбат.

Я глаза закрываю.

ЗАЧЕМ ВЫ ПИШЕТЕ СТИХИ?

— Зачем вы пишете стихи?

Вы что же думаете,

строки

Способны исцелять пороки

И даже исправлять грехи?

Зачем вы пишете стихи?

Ну, хоть один от ваших виршей

Стал добродетельней и выше?

Скажите прямо, не тая.

— Один?

Конечно!

Это я...

БАЛЛАДА О ПРОФЕССОРЕ

Жил в «европах» профессор.

Когда он встречал человека,

Убеждённого в том,

что война разразиться должна,

То сердился, кричал:

«В середине двадцатого века —

Вы поймите — никак

не возможна большая война!

Вы подумайте здраво:

кругом крейсера, самолёты,

Танки, бомбы, снаряды,

тротил — чёрт возьми! — аммонал…

Ну, какая война?

Люди всё-таки не идиоты!»

И об этом профессор

весомый трактат написал.

«Почему будет мир» —

золотятся слова на обложке.

Эта книга в одном

из музеев лежит на виду.

А для справки добавлено:

автор погиб под бомбёжкой

В середине столетия — в сорок четвёртом году.

БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК

В день пресветлый портреты героев

Мы проносим под сенью Кремля.

Победив и Отчизну отстроив,

Вы ушли. Но родная земля

Отпускает вас в этот великий,

В этот горький и радостный час:

Из могил поднимаются лики

И с сомнением смотрят на нас…

ПОЛНОЧНЫЙ МУЖ

Петру Корякину

Явиться домой

в половине второго,

На кухню скользнуть,

в темноте

Найти в сковородке немного второго,

Оставленного на плите,

Жевать и внимать,

как за стеночкой тонкой

Поскрипывает тишина,

Как встала к проснувшемуся ребёнку

Уставшая злиться жена, —

И вдруг загрустить о любви стародавней,

Забытой любви

и о том,

Что вот и пора —

собирать свои камни,

А я уже выстроил

дом.

ПЕСНИ

Прошли над землею века,

Как медленные ураганы.

Дошедшие издалека,

Добытые из кургана,

Под ярким музейным стеклом

Лежат с ярлычками названий:

Пробитый в сраженье шелом,

Обрывки обугленной ткани,

Монеты, кинжалы, мечи,

Божки золотые и перстни,

И кажется, что различим

Народ позабытый...

Но песни?..

Что были, как стрелы, остры,

Легки, словно конские гривы,

Горьки, точно стойбищ костры,

И как-то иначе красивы!

Но как?

В погребальной золе

Находят остатки сокровищ,

А песни живут на земле —

Их из-под земли не отроешь...

Мы знаем и веру, и род

Людей, обернувшихся пеплом.

Но что можно знать про народ

Без песен,

которые пел он?

1980

ОСЕНЬ В ПЕРЕДЕЛКИНЕ

Наташе

Ноябрь уже наступит скоро.

День раньше, чем вчера погас.

Моя берёза у забора

Теряет золотой запас.

Дождь ночью пробежал по крыше,

Но лужи утром в струпьях льда.

И подбираются всё ближе

Врачующие холода,

И все смешнее мне ужимки

Необходимой суеты.

И стали первые снежинки,

Как прежде первые цветы.

Варенье чаем запивая,

Я не мечтаю вгорячах

О сумасшедших птицах мая,

Но лишь — о мартовских ручьях.

2015

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

Её, наверно, можно миновать,

Влюбившись сразу вдумчиво и зрело,

И навсегда утратить

благодать

К ней возвращаться —

к первой, неумелой,

Загадочной, застенчивой, слепой,

Чтоб, испытав,

как счастье убывает,

И вспомнив удалое:

«Есть любовь!»

По-взрослому поправиться: «Бывает».

СЕЛЬСКОЕ КЛАДБИЩЕ

Здесь у меня никто не похоронен,

И надписи мне мало говорят,

Но я брожу под зычный грай вороний

По лабиринту крашеных оград,

Читаю даты и считаю строки,

Как будто жизни суть — в её длине...

А в чём ещё?

Ни свод небес высокий,

Ни прах подножный не ответят мне.

Да и зачем ответ, простой и скорый,

Что вместо лада нам несёт разлад,

Как этой старой церкви,

на которой

Ещё видны большие буквы —

«СКЛАД».

В КАРАУЛЕ

Холодный сумрак у истоков лета.

И ветер от усердия осип.

Скрипучий лес.

Мне кажется, планета

Скрипит, вертясь вокруг своей оси.

У горизонта будто бы светает…

А может, небосводу ночь мала.

Ужели звёзды кто-нибудь считает?

Всё небо, словно крошево стекла.

Стараюсь думать о тебе,

о счастье…

Но всё выходит как-то о тепле.

Холодный ветер мысли рвёт на части

И клочья злобно гонит по земле.

Как будто на меня погода взъелась!

Пытаюсь тщетно

к ветру стать спиной.

— Стой! Кто идёт? —

Нет, показалось…

Зрелость

Приходит, не замеченная мной.

СТАРИННЫЕ ХРОНИКИ

Черты родной забытой старины

Ищу в строках, написанных когда-то,

Но те черты туманит дым войны

И заслоняют гибельные даты.

Я словно вижу: род встаёт на род,

Кичливые друзья куют измены,

Идут полки в бессмысленный поход,

И в прах ложатся вековые стены.

Да был ли ведом пращурам покой?

Да нисходила ль радость к ним на лица?

Конечно, да. Но матерьял такой

Не вдохновлял усердье летописца.

ЗИМНИЙ ЭТЮД

Март. Ветер.

Я совсем продрог.

Река, замёрзшая, прямая,

Течёт притоки принимая

Под снегом спрятанных дорог.

Река жива и без воды:

Её волнуют, морщат, зыбят

Припорошенные следы,

Лыжни,

а с неба сыплет, сыплет…

Мир чёрно-белый,

смазан, смутен,

Мир снегопадом испещрён,

Мир, словно фильм,

который крутят

С доисторических времён…

ЧАСОВНЯ

Часовня на окраине села...

Никак не может позабыть о старом:

Когда вершились новые дела,

Её с размаху сделали амбаром.

Она перетерпела этот срам,

Его сквозняк повыдул понемногу.

Который год часовня ищет Бога,

Привычного к дощатым закромам...

* * *

Некогда я был учителем словесности.

И однажды,

пытаясь выразить ученикам

ту ненависть,

которую испытывали

к Жоржу Дантесу-Геккерну

современники Пушкина,

я сказал:

— Представьте себе на минуту,

что Юрий Гагарин

не разбился во время испытательного полёта,

а был убит на дуэли

смазливым и наглым юнцом...

По глазам,

по лицам учеников

я понял,

что нашёл самое убедительное для них,

самое горькое сравнение...

* * *

Давным-давно,

в детстве, мне объяснили,

что солнце неумолимо остывает и когда-нибудь —

через много тысяч лет —

погаснет вовсе.

И тогда всё сущее на Земле

погибнет!

По ночам я плакал

и мучительно фантазировал:

как же уберечь солнце от угасания,

а человечество

от неминуемой лютой смерти?

Я с трудом успокоился,

когда меня твёрдо заверили,

будто время от времени

в солнце врезается огненная комета

и светило разгорается с новой силой!

Теперь вечерами

я всматривался в чёрное небо,

похожее на огромный рентгеновский снимок,

ища глазами хвостатую спасительницу

рода людского. —

Не беспокойся! — смеялись взрослые. —

На твой век солнца хватит!..

— А как же потом? — недоумевал я.

Прошло время.

Много времени...

Иногда вечерами я поглядываю на небо,

но уже не ищу комету-избавительницу,

я просто прикидываю, какая будет завтра погода

и стоит ли выезжать с семьёй на природу...

А в газетах пишут,

что солнце продолжает остывать,

и даже быстрее,

чем считалось раньше.

Из цикла «ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЕ МОТИВЫ»

* * *

За полчаса из города Тяньцзиня

Домчались мы до города Пекина.

Пешком бы шли без малого неделю.

Как долго люди жили в старину!

* * *

Мудрец сказал, что люди на том свете

О смысле жизни спорят и, поладив,

Вернутся в мир. Не ждите, не вернутся…

* * *

Как бабочки выпрастывают крылья

Из коконов, так зелень прёт из почек.

А я смотрю и вижу, как последний

Пожухлый лист кружится с ветки наземь…

Из раздела «АКТУАЛЬНЫЕ РИФМЫ»

МЕТАМОРФОЗА

Прежние фанаты Гарри Поттера

И специалисты по гнилью

Стали записными патриотами,

Возлюбили Муромца Илью.

И гремят угрозы завиральные,

Потрясая робкий Пентагон,

Но торчат кальсоны либеральные

Из-под камуфляжных панталон.

ТАБУ

От шапкозакидонов грустно мне.

О, как бы не случился окорот нам!

Нельзя болтать о ядерной войне

С ухмылкой, как о триппере курортном!

ОТТЕПЕЛЬ

…Дома простудились в январской капели

И громко чихают хлопками дверей.

«Пора распускаться?» — оторопели

Деревья, морщины собрав на коре.

Дрожат от озноба и клонятся по ветру,

Глаза удивлённых скворечен раскрыв…

Останкино, словно огромный термометр,

Торчит из горячей подмышки Москвы!

1972, 2014